oleggureev (oleggureev) wrote in christ_kommuna,
oleggureev
oleggureev
christ_kommuna

Categories:

День памяти затопленных территорий

Ещё о реках и водоёмах в СССР

Ярославская Атлантида
Почему уникальный город Молога оказался на дне Рыбинского водохранилища

В эти дни в Ярославской области вспоминают о городах, селах, деревнях, соборах и монастырях, затопленных Верхневолжскими водохранилищами. ©

Ещё о затопленных территориях


___
Вид на колокольню Никольского собора, расположенную на искусственном острове Угличского водохранилища, в Калязине / Фото: Наталья Гарнелис

Ровно 75 лет назад, в середине апреля 1941 года, был забетонирован последний пролет рыбинского гидроузла и начался спуск воды в Молого-Шекснинскую низменность. Это дало начало Рыбинскому водохранилищу, одному из крупнейших в мире, и одновременно стало началом гибели тысяч населенных пунктов и сотен храмов в Ярославской области.

Год назад этот день — 14 апреля — был внесен в перечень памятных дат региона. Корреспондент «Русской планеты» побеседовал с людьми, много сделавшими для того, чтобы память о городах, деревнях и соборах, ушедших под воду, не погибла вместе с ними.

Эпицентр трагедии

– В это трудно поверить, но даже в Ярославской области об утерянных святынях и затонувших населенных пунктах мало кто знает, — рассказывает «Русской планете» Дмитрий Коновалов, председатель общественного совета «Мологский край», организатор мероприятий нынешнего Дня памяти. — В советское время информация эта замалчивалась, и сейчас мы сталкиваемся с полным незнанием истории, непониманием того, что же на самом деле мы утратили. По сути, сейчас известны разве что цифры: в результате строительства 10 ГЭС Волго-Камского каскада было затоплено около 6 тысяч городов и деревень, под воду ушли 300 храмов и монастырей. Из родных мест вынуждены были уехать более 700 тысяч человек.

Конечно, не только Рыбинское водохранилище «виновато» в случившемся. Виктор Ерохин, старший научный сотрудник Угличского музея-заповедника, заслуженный работник культуры РФ, называет Рыбинское водохранилище «эпицентром трагедии». Но подчеркивает: началось все гораздо раньше, в 1930-е, с сооружения Угличского и Иваньковского водохранилищ.

– Под водой Иваньковского водохранилища находится старинный город Корчева, более 100 деревень, 20 храмов, построенных еще в XVI веке. Угличское на три четверти смыло город Калязин, частично были разрушены Углич, Мышкин, Шексна, Брейтово, — говорит Ерохин. — Потерь тут много. Одна их них — Макарьевский мужской монастырь. В нем бывал Иван Грозный, и по легенде под воду вместе с монастырем ушла царская библиотека. Покровские собор и монастырь XV века в Угличе возведены были после продолжительного перерыва в русском каменном строительстве, а в ХХ столетии затоплены. Леушинский женский монастырь известен был как один из трех духовных центров России, наряду с Дивеево и Шамордино, — теперь нет и его. А от Никольского храмового комплекса близ Калязина осталась только 75-метровая колокольня, стоящая посреди Волги.

Виктор Ерохин рассказывает, «разбирались» в те годы с сооружениями просто. Деревянные перенести на другое место проще — их иной раз и переносили. А каменные взрывали, будь то дома или соборы.

– И все-таки эти два водохранилища, относящиеся к русловому типу, не идут в сравнение с Рыбинским, озерного типа: 600 сел и деревень, 50 храмов покоятся на его дне. Но главной утратой стал древний русский город Молога, полностью ушедший под воду, — говорит ученый.

Молога впервые упоминается в летописях XII века, всего через три года после первого упоминания о Москве (специалисты уверены: основан он был гораздо раньше). В XII-XIII столетиях именно через него шло заселение славянами Волги. В XIV-XV веках Молога была центром удельного княжества.

– Таких мест, как Молога, в истории России больше нет, — говорит Дмитрий Коновалов. — Дело не только в святынях. История — это ведь не только памятники, но и люди. А ведь где-то здесь похоронен Алексей Иванович Мусин-Пушкин, открывший нам «Слово о полку Игореве», и его потомки. Покоятся здесь и другие выдающиеся люди, много сделавшие для России и для наших краев. Их могилы теперь тоже на дне.

Человеческие потери

О том, что затопления городов и сел — трагедия не только культурная, но и социальная, говорит и Владимир Гречухин, краевед, председатель Мышкинского районного общественного собрания.

– В наших местах в свое время жил такой русский субэтнос — волгари, — рассказывает он. — Сформирован он был не только по месту проживания, но и, можно сказать, по профессиональному признаку: волгари традиционно занимались обслуживанием всего, что связано с жизнью на реке и судоходством; это их исконный промысел. Среди волгарей были целые династии лоцманов, капитанов-речников, проводников речных судов. А жили в очень компактных поселениях, которые все попали под воду. Людей расселили кого куда, и не поблизости от родных мест, а за десятки километров. Вот так Россия и потеряла один, пусть и совсем небольшой, народ.


Остатки строений на берегу Мологского залива Рыбинского водохранилища / Фото: Марина Круглякова

Да и вообще жизнь людей на Волге коренным образом поменялась в худшую сторону, уверен Гречухин. Начались серьезные экологические проблемы: стоячая, некачественная вода в реке, сплошь больная рыба. Волга перестала кормить людей: рыболовство под запретом; перевозки грузов и пассажиров, которые прежде были не только традиционными для этих мест, но попросту удобными и дешевыми, — дело далекого прошлого.

– Единственное, что мы приобрели с «большой» Волгой — туризм, — считает Владимир Гречухин. — И то если говорить опять же о водохранилищах. Малые населенные пункты стоят вдоль реки печальные, как слабое подобие самих себя.

История, ушедшая под воду

Но строительство каскада ГЭС на Волге — это не только гибель памятников старой истории России, это еще и новая ее история. И вокруг нее тоже много мифов и недомолвок.

– Я за взвешенную оценку того, что происходило в те годы. Надо понимать, что без волжских ГЭС страна в те годы не выжила бы, — говорит Виктор Ерохин. — Или вот говорят: строились они на костях людей, вручную, а в бетонные основания гидростанций замурованы тысячи трупов: мол, чтоб не возиться с теми, кто не выдержал, их попросту сталкивали в раствор. Но это полный бред! На строительстве каскада было занято порядка 90-92 тысяч человек (тут, конечно, были и уголовники, и репрессированные по политическим статьям, но были и вольнонаемные). Так вот, ручной труд использовался максимум на 10–15%, остальное делала техника. Да и невозможно такие махины построить вручную. Что же касается бетона — из архивных документов известно, что когда на этих стройках сжигали леса, то сжигание актировали и тщательно следили, чтобы даже щепка не попала в бетон. Однажды что-то такое заметили, приказали вскрыть бетон на три метра вглубь (убедиться, что щепок нет) и заново перезалить. А тут трупы!

Память об этих местах исчезает быстрее, чем затопленные памятники, города и села успевают изучать специалисты. Вплотную ученые занялись этой темой в середине 1980-х годов, с тех пор были изданы книги, сняты фильмы. Но время ничего не щадит. Раз в несколько лет, в мелководье, уровень воды в Волге спадает, и на поверхность выходят остовы домов, храмов, старые погосты. И с каждым разом памятники эти разрушаются все больше. А дело довершают местные жители: все, что было металлического в старинных сооружениях, давно уже разобрали на металлолом.

Виктор Ерохин рассказывает: недавно по заказу китайского телевидения местный канал «Голос России» снял фильм о затопленных в Ярославской области территориях, ученый был приглашен в качестве консультанта.

– Китайцы ведь тоже сейчас у себя ГЭС строят, им надо и переселить около 1,5 миллионов человек, и культурное наследство сохранить. Так что наш фильм был для них в каком-то смысле обучающим, — говорит Ерохин. — Но, насколько мне известно, у себя они с этой проблемой справились вполне достойно.

– И это правильный подход, — поддерживает коллегу Дмитрий Коновалов. — Ведь в конечном счете и День памяти затопленных территорий, и все связанные с ним мероприятия проводятся для того, чтобы волжская трагедия не повторилась впредь, чтобы мы не только вспоминали о прошлом, но и представляли, как вести себя в будущем.
_______

Маргарита Ковалева, кандидатом биологически наук, доцентом кафедры морфологии Ярославского госуниверситета:

– Этой весной в Ярославской области отмечалась еще одна дата: 75-летие Рыбинского водохранилища, сооружение которого привело к затоплению сотен населенных пунктов и, конечно, к нарушению экосистемы. Насколько губительны были эти изменения для Волги и ее притоков?

– У нас есть водохранилищами и изменениями русла Волги занимается большая научная организация: Институт биологии внутренних вод РАН. Со своей стороны, могу сказать, что формирование водохранилищ действительно сделало экосистему иной: изменилась среда обитания микроорганизмов, других речных «жителей», человека. Но в то же время нельзя ставить вопрос ребром: лучше стало или хуже? Однозначного ответа здесь нет. Вот, например, рыбы в водоемах Ярославской области стало больше водиться, уже просто потому, что и сами эти водоемы стали больше. Но, безусловно, есть и потери.

Но вообще я не сторонница того, чтобы отказаться от промышленности и вернуться к первобытному строю. Мы живем в современном мире, и надо научиться приспосабливаться к его реалиям, одновременно стараясь минимизировать вред для экологии и для человека.

Юлия Старинова
«Русская планета», Ярославль, 15 апреля 2016


Оригинал взят у mamlas в День памяти затопленных территорий


Tags: Россия, архитектура, христианство, христианство.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments