konstantin1896 (konstantin1896) wrote in christ_kommuna,
konstantin1896
konstantin1896
christ_kommuna

Category:

Теология революции

Когда первохристиане назвали Господом Иисуса Христа, они отринули господство цезаря. Они ушли в катакомбы – античное подполье. Слово «Царство» имело для них реальное значение, хоть и было оно «не от мира сего». Стать христианином значило перейти в новое подданство и в новое царство. Христианин не мог даже в баню к язычникам пойти. Внутри тлеющей Римской Империи начало расти второе Царство – и второе общество. Потому римляне, толерантно относящиеся к вопросам религиозного многообразия, начали ожесточенную борьбу с христианами. Античный мультикультурализм был ограничен рамками политического подчинения метрополии, да и не слишком терпимо относился к тем, кто брался морально противостоять метрополии, кто бросал вызов развращенным нравам, всё более превращавшимся в фундамент римского образа жизни.

Первохристианская Церковь – это катакомбы, новое Царство, растущее внутри империи второе общество, которое строило свою внутреннюю жизнь по Нагорной проповеди, а отношения с Империей – по правилу «Не мир принес я Вам, но меч». Для подданных нового царства не было противоречия между заповедью любви и воинственностью – это противоречие возникает лишь у современных читателей Нового Завета. Между прочим, сам факт непонимания, как соотносятся Христос любящий и Христос воинственный, лучше всего отражает дистанцию между первохристианами и христианами современными. Первохристиане – подпольщики и нонконформисты. Они – новое царство в мире старых царств, полпреды правды в океане неправды.

Вопрос об отношениях «двух царств» – главный вопрос христианской историософии. Учение о Церкви Христовой не есть учение о построении иерархий и полномочиях церковных авторитетов. Это – учение о судьбах вечности в истории, о «Граде Божием» рядом с «Градом Земным». Трагическое разрешение этого конфликта предрекает уже Первоучитель:

«Но в те дни, после скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. Тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою» (Мк 13:24-26).

Итак, прежде победы Христа, мир ожидают природные и исторические катаклизмы. Иисус завершает свой разговор с избранными учениками мобилизующим лозунгом:

«Итак бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Мк 13:35-37).

Не стало ли современное христианство «спящим»? не перестала ли Церковь «бодрствовать»?

Разрешением главного историософского вопроса был занят Иоанн Заведеев – самый «мыслящий» из учеников Христа, получивший имя Иоанн Богослов. Тема всемирно-исторического конфликта звучит уже в философском введении к Четвертому Евангелию: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:5). Теме сражения света и тьмы полностью посвящено Откровение Иоанна Богослова – последняя книга Библии.



Как же решает главный историософский вопрос первый христианский богослов? Апостол Иоанн свидетельствует о своих видениях, в которых вся история предстает как жесточайшая битва «света» и «тьмы», как трагическое самостояние Нового Царства посреди старых царств. В мире нарождается Скверна. Если по отношению к Церкви в христианских текстах используется метафора «Невеста Христова», то Скверна предстает в образе «блудницы». После низвержения «любодеицы» Агнец (Христос) созывает праведников на свою «брачную вечерю». Однако мистический брак Христа обагрен кровью. В обагренных кровью одеждах, на белом коне Он повелевает небесными воинствами. «Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы» (Ин 19:15). Он убивает царей земных, а «зверя» и его «лжепророка» (хозяев Скверны) живыми бросает в «озеро огненное, горящее серою; а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами» (Апок. 19:20-21). Итак, бодрствуйте!

Наибольшие споры в богословии вызывают главы 19-21 Откровения Иоанна. С одной стороны, здесь говорится о разрешении противоречия в некоем инобытии: «И увидел я новое небо и новую землю… и т.д.» (Апок. 21:1-2). С другой, именно здесь берет исток идея о грядущем Тысячелетнем Царстве Господа на Земле – до конца мира. Исповедание этого Грядущего Царства принято называть «хилиазмом» (греч. χιλιάς — тысяча). Спор о хилиазме – это спор о перспективе конфликта между Новым Царством и старыми царствами, между вечной правдой и исторической неправдой, между Церковью и Скверной. Тысячелетнее Царство есть торжество Правды в истории, в пространстве и времени нашего бытия. «Хилиазм» оправдывает землю как место грядущего торжества Истины – в конце времен, когда Скверна будет повержена, а трупы земных царей будут съедены птицами. Вопрос о Тысячелетии – не узкий богословский вопрос о толковании 20-й главы Апокалипсиса, а самый принципиальный вопрос христианской историософии: принадлежат ли земля и история Новому Царству или же оно осуществит себя только в вечности, когда земля «прейдет»?

«И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет…» (Апок. 20:1-3). Первый признак Тысячелетнего Царства – победа над «тьмой», зло абсолютное будет изгнано из мира человеческой истории, но не уничтожено совсем.

Праведники же, павшие во имя Правды, «ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это – первое воскресение» (Апок. 20:3-5). Воцарение, то есть земное, историческое господство, Христа и праведников – второй признак Тысячелетнего Царства. Нагорная проповедь, заповеди блаженства и завет любви станут, таким образом, главенствующими над всеми иными социальными законами. Царство Христа и праведников значит осуществление братства. Кстати, именно Иоанн Богослов в своих Посланиях наиболее проникновенно писал о любви как главном завете Господа и братстве как главном принципе жизни.

Третий же признак Тысячелетнего Царства – победа над смертью («первое воскресение»). Победа эта предстает как еще неполная, но вполне реальная. Победа любви над злом и смертью – такова формула христианского коммунизма.

Тысяча – число апокалипсическое. Для христианских мистиков оно, прежде всего, означает целую эру – последнюю эру в истории земного человечества (прежде, чем люди познают «новое небо и новую землю»).

По истечении тысячи лет «сатана будет освобожден из темницы своей», произойдет последняя битва, самая масштабная, после которой и диавол будет повержен в «озеро огненное и серное», где уже пребывают зверь и лжепророк. После этой битвы и последует всеобщее Воскресение, Страшный Суд и конец исторического времени. «И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая» (Апок. 20: 14).

Книги Иоанна Богослова с трудом входили в церковный канон, ибо содержали в себе чрезвычайно накаленные, революционные, огненные истины. Как Четвертое Евангелие, так и Апокалипсис (Откровение) вызывали недоверие у многих церковных авторитетов. Сама фигура ап. Иоанна занимает особое место в христианском пантеоне. Он – наряду с Петром – является вторым первоапостолом, чье первоапостольство всегда отвергалось римской церковью. Ватикан и власть Папы легитимированы прямым преемством с апостольским чином св. Петра. «Ты Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Иоанн же предстает в Писании не как неодолимый «камень», а как вечно ищущая душа, любимый ученик, который в своем Евангелии часто называет Христа именно Учителем, Равви. Уже в апостольской общине утверждаются два духовных начала, равноправных и дополняющих друг друга – начала Камня и Огня. Как дух Петров выразился в церкви западной, так дух Иоаннов – в церкви восточной, православной, что мы ощущаем в различиях богословских стилей, иконографических образов, иерархических организаций в двух церквах (см. об этом: Булгаков Сергий, «Свв. Петр и Иоанн. Два первоапостола», Париж, 1926).

Тексты, приписывемые Иоанну Богослову, вошли в церковный канон – вошли как неотъемлемая часть Писания. Их огненный слог, их тревожный пафос всегда взывал к Церкви: «Бодрствуйте!» Многим, однако же, удобнее была Церковь «спящая». В конце концов, религиозный образ жизни – это именно образ ЖИЗНИ, так плохо совместимой с вечным бодрствованием. Полемика о так называемом «хилиазме» есть, помимо прочего, отражение конфликта между церковью бодрствующей и церковью спящей. Сначала «спящие» сопротивлялись вхождению Откровения в канон, а потом – отказывались толковать слова о «тысячелетии» буквально – как пророчество о Новом Царстве на земле, в истории. Изобретались всевозможные символические интерпретации, весьма, впрочем, глубокие.

От огненного коммунизма Церковь отходила в социал-демократию – в заботы о страждущих и религиозное просвещение, отринув ожидание и приближение земного своего торжества. В отличие от коммунистов, социал-демократы всегда умели заключать союзы с господствующими классами и становится к ним на службу.

Однако Церковь (в особенности Церковь Востока) никогда не гасила Иоаннов огонь. Внутри Церкви как общества всегда оставался круг тех, кто жил в «бодрствовании», т.е. вечной войне со скверной. Самой логичной целью этой войны является Тысячелетнее Царство, но к нему идеал огненной церкви, конечно, никогда не сводился.
Автор: Илья Роготнев
Источник: Суть Времени Пермь
Tags: Теология революции, революция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment