Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Pjero

Христианство – как открытая полемика

Пояснение к демотиватору



«Бог умер» – Ницше
(Ницше – умер в 1900-м году – прим. авт.)


Вечный вопрос о «случайном» или «закономерном» (телеологичном, целенаправленном) характере появления цивилизаций и Разума как такового во Вселенной – именно эта дихотомия является до сих пор неразрешенной для человечества в обозримом ментальном пространстве-времени. В этом вопросе – «зарыт» довольно странный парадокс, приводящий логически нас к тому, что фундаментальная наука – невольно начинает играть на поле отсутствия закономерностей. Collapse )

Pjero

Диспут 21 сентября 1925 года А.В. Луначарского с Митрополитом А.И. Введенским (3)



Вторая часть

(продолжение доклада митр. Введенского)

Граждане, в Москве год тому назад я получил испанскую книгу из одного южноамериканского города, из Чили. В этом полумифическом для нас, европейцев, городе нашелся какой-то мой ожесточенный почитатель, который прислал "монсиньору Введенскому" свой последний труд. Книга эта написана по-испански, и я с грехом пополам разобрался в ней. Основная мысль этой книги была: нужно уничтожить все религии и создать новую - религию Огюста Конта. Вы помните эту трагедию с Огюстом Контом, который уничтожил бога и, как богу, поклонился человечеству? А он был позитивистом. Вы помните также трагедию Великой французской революции, когда декретом власти бог на небе был уничтожен, а из собора Парижской богоматери была выкинута статуя пречистой и на ее место была посажена раздетая актриса, которой поклонялись, как символу разума? Представьте себе: уничтожают пречистую и сажают на ее алтарь раздетую актрису. Не насмешка ли это истории? Не уродливая ли это тоска о пречистом, который существует и для тех, кто этой чистоты не хочет?

Collapse )

Русское богословие XIX – начала XX века о частной собственности

богословыcollage
Николай Сомин
Лекция 17. Русское имущественное богословие в XIX – начале XX веков


Сегодняшняя лекция будет посвящена имущественному богословию. Тому русскому имущественному богословию, которое у нас бытовало в XIX в. и начале XX века. И лекция будет и по содержанию и по необходимости критическая. Дело в том, что Вы уже из моих предыдущих лекций поняли, что у нас с имущественным богословием есть определенные нелады. И в веках в учении Церкви, в учении наших богословов накопились определенные искажения по сравнению с евангельской истиной и святоотеческим учением. Особенно эти искажения проявились в России в XIX.Collapse )

</div>
Arlekin

«В монашестве гораздо труднее, чем на войне!»

Как Герой Советского Союза монахом стал

Валерий Анатольевич Бурков известен как один из последних офицеров, получивших звание Героя Советского Союза. Кадровый военный во втором поколении, авианаводчик, он потерял в Афганистане обе ноги, пережил три клинические смерти, выжил и вернулся в армию. В 90-е сделал блестящую политическую карьеру, был советником Президента РФ, депутатом. А потом - Бурков пропал. Исчез из публичного пространства. С 2009 по 2016-й - словно дыра в его биографии. Вернулся в 2016 году - уже как инок Киприан. На вопрос, что произошло за эти годы, отвечает: «Я учился быть христианином».

42b9cced876e8fc2d6a23967492649e2



Готовясь к встрече с отцом Киприаном (Бурковым), изучив интервью прошлых лет, погрузившись в военные, афганские песни, которые сам писал и исполнял Бурков, я ожидала увидеть, наверное, совсем другого человека. Валерий Анатольевич принял постриг совсем недавно, летом 2016 года, и большую часть своей жизни он все-таки - военный, офицер, политик.

Нас встретил исполинского роста человек, с лучистыми глазами и седой бородой - так что наш оператор забывался и норовил-таки взять у него благословение как у священника: мирского в этом облике почти не осталось. И к слову, ни за что нельзя и подумать, что отец Киприан уже более 20 лет ходит на протезах!

Монашество стало логичным продолжением жизни Героя Советского Союза, но вместе с тем - это уже совсем другой человек. Уже не тот, который получал высшую военную награду, медаль «Золотая звезда», в 1991 году...

Collapse )
Оригинал взят у matveychev_oleg в «В монашестве гораздо труднее, чем на войне!»



Иван Александрович Ильин/ Лекция Н.Сомина

ильин collage

Сегодняшняя лекция посвящена социальным воззрениям Ивана Александровича Ильина. Конечно, вы это имя знаете – сейчас оно на слуху, очень популярно. Даже Путин иногда кое-какие цитаты из Ильина произносит.[Spoiler (click to open)]/.../
Иван Александрович – москвич. Он родился в Москве в довольно элитной семье. Его дед был строителем, после комендантом Большого Кремлевского дворца – это там где раньше флаг Советского Союза развевался, а теперь – российский триколор. Сам Александр II был крестным отцом его сына Александра Ивановича – отца нашего героя. Александр Иванович был известным юристом и обладателем большого имения. Кстати станция «Ильинская» по Казанской железной дороге названа в честь тех самых Ильиных. Мать Ильина была чистокровной немкой, Каролиной Луизой Швейкерт, но немкой русской – она перед венчанием приняла православие и стала Екатериной Юрьевной Ильиной. Кажется, приняла православие искренне и была духовной дочерью известного религиозного деятеля, а после священника, Валентина Свенцицкого. /.../
Ильин в ранней молодости был социал-демократом и даже участвовал в 1905 году в съезде РСДРП. Наверно с тех пор его знал Ленин. Но от этого он быстро отошел, стал заниматься философией, Кантом, Гегелем. Жена его, как пишут исследователи, ему была духовно близка и всегда его поддерживала. У них был очень аскетичный стиль жизни – ничего лишнего, только самосовершенствование, только занятия философией. Кстати, детей у них не было, несмотря на то, что они 50 лет прожили душа в душу. Ильин в 1910-е годы ездит в Европу, там он стажируется в ряде немецких и французских университетов – в основном в Германии. Германия это всегда влекла – то ли потому, что он сам чувствовал себя наполовину немцем, то ли из-за глубоких философских традиций. Там он начал писать книгу «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». Но защитил ее только в 1918 году, кажется, – когда время было уже совершенно неподходящее для философских защит.
Ильин резко отрицательно относится к Октябрьской революции, к большевикам, и становится их вечным принципиальным врагом. Врагом непримиримым. Эту вот зоологическую ненависть к большевизму и к советской власти он пронес через всю жизнь. Никакого послабления в этом вопросе он никогда не делал. Он сразу вступает в несколько тайных, антибольшевистских организаций. Это не ускользает от внимания ЧК. Его за пять лет нахождения в советской России (1917-1922 гг.) арестовывали восемь раз. Но удивительное дело – он всегда выходил сухим из воды. Первый раз он был арестован по делу «Добровольческой армии». И в общем-то были и улики – он от организатора этого общества, американца Владимира Бари, который явно был американским шпионом, получил большую сумму денег – 8 тыс. рублей. Но Ильин сумел отговориться, что, мол, эту сумму он получил на издание книги. Но нашелся издатель, который решил ее просто напечатать задаром, и он эти деньги вернул. Но следствие выяснило, что получил он эти деньги на два дня позже заключения договора с этим спонсором. Но оказывается, что на имя Ленина было подано несколько писем с просьбой Ильина освободить. Причем играли на такой слабости Ленина, что это автор замечательной монографии о Гегеле. Освободили. После еще несколько арестов, и наконец, он попадает в ЧК по делу «Тактического центра» – такое известное дело, по которому загребли много народа, в том числе и Ильина. И, конечно же, ему не сдобровать, но опять-таки в трудах Ленина есть записка Дзержинскому, что, мол, да, Ильин не наш, но очень талантлив, освободите его. То есть Ленин его знал, видимо, эту книгу листал, хотя она вышла поздно, и в общем-то его вытащил. Чуть позже, в 1922 году его опять арестовали и выслали из России вместе с целой группой философов, социологов, общественных деятелей на знаменитом «философском пароходе» «Обербургомистр Хакен». На этом рейсе вместе ехали Ильин и Бердяев – впоследствии его критик и недоброжелатель.
Ильин оседает в Германии, в Берлине, и там развертывает активнейшую деятельность по поддержке белого движения, которое к тому времени уже было разгромлено, но в эмиграции оно еще теплилось. И Ильин становится идеологом этого движения, пишет массу статей. Еще в России много статей Ильина было опубликовано, а в эмиграции он вообще развернулся. В Берлине существовал Русский институт, он там профессорствовал. Но пришли фашисты, и они в 1934 году они вежливо и аккуратно попросили, что, что, мол, Вы преподавайте и дальше, но нам ваша программа не нравится: давайте Вы будете преподавать по нашей программе. Это, конечно, Ильина не устроило, он ушел из Института, и после его отношения с гитлеровским фашистским режимом все более и более усложнялись. Хотя, – я об этом скажу в конце лекции – идеи фашизма Ильин поддерживал. Но, вот, не сошлись характерами, и в 1938 году Ильин переезжает, довольно благополучно, в Швейцарию, которая всегда держала нейтралитет. Там ему запретили заниматься политической деятельностью, но разрешили писать статьи нейтрально-обзорного содержания в газетах, и читать лекции. Ильину этого было мало, и он продолжает свою антибольшевистскую деятельность под различными псевдонимами, рассылает свои статьи в разные издания вне Швейцарии. Во время Великой Отечественной войны какая-либо политическая оценка мировых событий в нейтральной Швейцарии была запрещена, и поэтому статьи Ильина носят информационный характер – он описывает положение на фронтах, следит за новостями. Внутренне он был, конечно, на стороне немцев и очень хотел, чтобы этот большевистский режим пал, но воля Божия оказалась другой…
После войны он нисколько не изменился, и под псевдонимами он куда-то в Аргентину пересылает записки, которые он очень часто пишет – каждый день, каждую неделю – и это множество коротких статей составило его знаменитую книгу «Наши задачи», которая является сейчас «библией» апологетов Ильина. Я даже знаю, что были конференции, которые назывались «Наши задачи» Ильина и наши задачи». – т.е. наши задачи в перестройку как бы списывались с тех ильинских статей. В конце жизни он перенес инфаркт, не знаю, от чего он умер, но вчера 21 декабря Ильина не стало.
Конечно, у нас в Советском Союзе он был полностью запрещен – его имя не произносилось. В Большой Советской Энциклопедии он есть, но ни одно из его сочинений не было тогда напечатано. И только в 90-х годах у нас началось активная публикация сочинений Ильина. Сейчас печатается его собрание сочинений, почти полное. Я бы не сказал, что абсолютно полное, но оно продолжается и продолжается до сих пор. Я сталкивался с людьми, которые этим занимаются. Сталкивался, потому что мой родной ПСТГУ, к сожалению, вот этим и занимается.
Теперь я обращаюсь к его социальным воззрениям, и причем, буду в основном говорить ильинскими цитатами. Дело в том, что Ильин – мастер слова. Большой мастер слова. И кроме этого он никогда не сомневается, стиль его высказываний абсолютно безапелляционный. Он как бы пророк, он вития, он всегда прав. Он пишет так, что нет даже возможности с ним как-то спорить – вот так, и все. И в этом смысле его произведения производят просто гипнотическое впечатление на читателей. Наверняка вы его читали, и если будете читать снова, то учтите этот эффект. Он – просто маг слова. Конечно, его самым ярким, самым определяющим мнением является его антибольшевизм, антикоммунизм, антисоветизм. Если для других все три эти понятия все-таки различаются, то для него это было абсолютно одно и то же. Ильин всегда очень резко отрицательно относился к коммунизму в России, так сказать, с чисто политических позиций, и всегда резко ругал коммунизм и социализм с позиций философских и социальных. Можно привести громадное число обличений. Буквально в каждом из своих многочисленных сочинений он не может удержаться, чтобы не лягнуть либо большевиков, либо социализм. Например.
"После всего, что произошло в России за последние 32 года (1917-1949) нужно быть совсем слепым или неправдивым, чтобы отри­цать катастрофический характер происходящего. Революция есть ка­тастрофа в истории России, величайшее государственно-политическое и национально-духовное крушение, по сравнению с которым Смута бледне­ет и меркнет"
"И вот, в истории осуществилось невиданное и неслыханное; злое меньшинство, захватив власть, поставило на колени добродушное боль­шинство народа, с тем, чтобы переделать его, сломать ему моральный хребет, окончательно перемешать ему и его детям в душе понятия доб­ра и зла, чести и бесчестия, права и бесправия - и приучить его го­лодом и страхом к безусловной покорности"
"Впервые за всю свою историю мир увидел тоталитарное государс­тво, и испытал, что значит лишиться всякой свободы; он увидел и по­нял, что такой строй восстает и против Бога и против всех законов созданной им природы; что он превращает человека не то в раба, не то в машину; что такой строй служит делу дьявола и что он поэтому обречен и гибелен!"
А! Здорово, да?
"Замысел Ленина и его банды был таков: деморализовать солдата, матроса, земледельца и рабочего, ободрить захватчика, попустить разбойнику ("грабь награбленное") - и затем задавить деморализован­ного, превратив его в голодного, запуганного и покорного раба; по­дорвать свободное терпение народа, превратить его в бунтующую чернь и тогда возложить на него вынужденное терпение, рабскую терпели­вость без конца и меры. Этот замысел удался. И вместо России стало строиться новое, безбожное, безнравственное, тоталитарное, комму­нистическое." "В замысле коммунистов неверно все: начиная от рели­гиозного опустошения души и кончая варварской попыткой строить культуру на страхе и порабощении; начиная от попрания личного начала и личной творческой инициативы и кончая принудительным "мировоззре­нием"; начиная от пошлой цели и кончая порочными средствами"
То есть отрицается все – в том числе и сам принцип социализма и коммунизма – Ильин его на дух не приемлет, ни с какого бока. А как же должно осуществиться возрождение России? На каких принципах? И здесь, кроме выспренных, высокопарных слов мы у Ильина ничего не найдем. В вопросе «как устроить Россию» он оказался банкротом – ничего конкретного:
возрождение России "должно совершиться в вековечных традициях русского народа и русского государства. И при­том - не в виде "реакции", а в формах творческой новизны.(Ильин не был консерватором – он считал, что возрождение старых форм бесперспективно, и тут я с ним согласен – в одну реку нельзя войти дважды – Н.С.). Это будет новый русский строй, новая государственная Россия"
Вот и все, что он может сказать. Правда он конкретизирует одно: в России должна быть частная собственность. Но какая-то «творческая» частная собственность, хорошая собственность, замечательная.
Собственно, это вторая его отличительная черта, о которой он тоже абсолютно четко говорит – это принятие частной собственности. Он абсолютный апологет частной собственности. Он пишет:
"Говоря о частной собственности, я разумею господство частного лица над вещью - господство полное, исключительное и прочно обеспе­ченное правом... Это господство должно быть исключительным, т.е. собственник должен иметь право устранять всех других лиц от пользо­вания вещью или от воздействия на нее...Частный собственник должен быть уверен в своем господстве над своими вещами, т.е. законности этого господства, в его признанности, почтенности и жизненной целе­сообразности; он должен быть спокоен за него, за его бесспорность и длительность"
То есть здесь никаких компромиссов – чем частная собственность будет «частнее», чем она более будет принадлежать собственнику, индивиду, тем лучше. В чем дело? По Ильину, частная собственность – это вовсе не то, что человечество терпит по своей падшести, по своему несовершенству. Наоборот, это такое светлое, положительное начало, и отход от этого принципа чреват самыми тяжелыми последствиями. Аргументация Ильина очень многостороння – он об этом много и много пишет.
Во-первых, частная собственность отвечает природе человека, его инстинкту, индивидуальному способу бытия.
"Идея частной собственности отнюдь не выдумана произвольно лу­кавыми и жадными людьми, как наивно думали Руссо и Прудон. Напро­тив, она вложена в человека и подсказана ему самою природою, подоб­но тому, как от природы человеку даны индивидуальное тело и индиви­дуальный инстинкт"
"Частная собственность коренится не в злой воле жадных людей, а в индивидуальном способе жизни, данном человеку от природы. Кто хочет "отменить" частную собственность, тот должен сначала "переп­лавить" естество человека и слить человеческие души в какое-то не­виданное коллективно-чудовищное образование; и понятно, что такая безбожная и нелепая затея ему не удастся. Пока человек живет на земле в виде инстинктивного и духовного "индивидуума", он будет же­лать частной собственности и будет прав в этом"
То есть видите – здесь он все время повторяет такие слова: «индивид» и «инстинкт». Это очень характерно для философии Ильина. Прежде всего, Ильин – крайний индивидуалист. Существуют с его точки зрения отдельные, независимые души. Да, они объединены общей культурой, даже общим социумом. Но вот общей природы у них нет, они ничем глубинным не связаны – каждый имеет отдельное индивидуальное тело, каждый имеет отдельную индивидуальную душу, и это так Богом замыслено, и это хорошо, это правильно, и именно поэтому каждый человек должен иметь продолжение своего индивидуального тела, которое и составляет его индивидуальная частная собственность. Второй момент: очень интересно, что Ильин всегда связывает частную собственность с творчеством, и считает, что вне частной собственности никакое творчество, хозяйственное или даже культурное, невозможно. Вот если ты собственник, ты можешь творить, а если это не твое, то ничего и не будет. Цитаты:
"Хозяйствуя, человек не может не сживаться с вещью, вживаясь в нее и вводя ее в свою жизнь. Хозяин отдает своему участку, своему лесу, своей постройке, своей библиотеке не просто время и не только труд; он не только "поливает потом" свою землю и дорабатывается до утомления, до боли, до ран на теле; он творчески заботится о своем деле, вчувствуется в него воображением, изобретает, вдохновляется, напрягается волею, радуется и огорчается, болеет сердцем».
Вот оказывается, какие у нас предприниматели!
«При этом он не только определяет и направляет судьбу своих вещей, но и сам связывает с ними свою судьбу, вверяя им и свое настоящее и свое бу­дущее (свое, своей жены, детей, потомства, рода). Все страсти чело­веческие вовлекаются в этот хозяйственный процесс - и благородные и дурные - от религиозно-художественных побуждений до честолюбия, тщеславия и скупости".
Интересно, что подчеркивается всеобщность идеи: «все страсти». Дальше:
«Человеку необходимо вкладывать свою жизнь в жизнь вещей: это неизбежно от природы и драгоценно в духовном отношении. Поэтому это есть естественное право человека, которое и должно ограждаться законами, правопорядком и государственной властью".
Апология частной собственности все время связана у Ильина с критикой социализма. Для него частная собственность – гарант свободы и самостоятельности. И если у человека частной собственности нет, то он неизбежно становится рабом, рано или поздно.
Еще момент: Ильин, будучи с одной стороны юристом и очень много рассуждая о праве, высоко ставя право, считал, что свободу человека порождает две вещи: государственное право и частная собственность. Обе эти вещи должны быть очень сильными. Анархизм он на дух не принимал, считая, что должна быть сильная власть, которая четко и жестко поддерживает право. Так вот, о социализме:
"И вот ныне, после испытаний коммунистической революции, мы можем с уверенностью сказать, что только тот способ владения и рас­поряжения вещами имеет будущее, который действительно поощряет че­ловеческий инстинкт творчески вкладываться в вещи, изживаться в этом, самодеятельно и интенсивно, создавать свое будущее уверенно и без опасливых оглядок. Именно таков строй частной собственности. Напротив, те способы владения и распоряжения вещами, которые подав­ляют человеческий инстинкт, застращивают его, обессиливают и как бы кастрируют, - осуждены с самого начала и лишены будущего...Когда над какой-нибудь группой собственников или над целой страной пови­сает угроза принудительного или тем более безвозмездного отчужде­ния, то это пресекает и убивает "доверие" собственника к вещам и к людям и хозяйственно вредит всей стране. Социализм и коммунизм от­вергают естественное право людей на хозяйственную самостоятельность и самодеятельность и соответственно их право частной собственности; этим люди фактически приравниваются к каторжникам или становятся в положение хозяйственных кастратов. Все это относится в особенности к частной собственности на "средства производства"; ибо человек ин­вестирует себя творчески - не в потребляемые вещи, а в вещи, служа­щие производству".
Ну и так далее. В работах Ильина подобных фраз, причем, вот также построенных, без всякого компромисса, нарочито ругательных, – полно. Собственно, Ильин нравится кому? Тем, кто ненавидит советский строй и хочет частной собственности. У нас таких, к сожалению, полно. И среди христиан, и среди нехристиан. Именно поэтому Ильин у нас на коне.
"Социализм антисоциален потому, что он убивает свободу и твор­ческую инициативу; уравнивает всех в нищете и зависимости, чтобы создать новую привилегированную касту партийных чиновников-угнета­телей; проповедует классовую ненависть вместо братства; правит тер­рором, создает рабство и выдает его за справедливый строй. Именно потому истинную социальность (свободу, справедливость и братство) надо искать в несоциалистическом строе. Это не будет "буржуазный строй", а строй правовой свободы и творческой социальности."
Вот когда он переходит к вопросу, как же должно быть, он всегда отделывается такими красивыми фразами. «Творческая социальность» – вот поймите, что это такое.
"Мы, русские христиане, по-прежнему будем искать в России со­циального строя. Однако на основах частной инициативы и частной собственности, требуя от частно-инициативного хозяйства, чтобы оно блюло русские национальные интересы и действительно вело к изобилию и щедрости, а от частных собственников - справедливого и братского хозяйствования."
А в 1929 году, правда по-немецки, он пишет прямо прокламацию:
Выше голову, собственник! Хозяйственная форма твоей жизни реа­билитирована и укреплена страшными страданиями русского народа. Опомнись, мужественно и деловито следуй принципу частной собствен­ности и борись. Посмотри: в России не поняли, что частная собствен­ность так же присуща человеку, как душа и тело, и что важнейшее в собственнике - его культура и руководящая им социальная (не социа­листическая!) волевая идея. Посмотри: революция не упраздняет собс­твенности, она только передает ее в раздробленном и уже потому полупарализованном состоянии в невежественные руки. Итак, опом­нись...".
Конечно, я должен сказать, что очень многим эти аргументы близки. Но все таки я надеюсь, что из моих лекций вы поняли, что эта идеология, эта философия – абсолютно нехристианская. Самое настоящее язычество лезет из Ильина. Хотя он был христианином, считал себя христианином – об этом чуть позже. И, конечно же, какое толкование совершенно не соответствует православной традиции.
Вернусь к словечку «инстинкт». Это одна из кардинальных идей Ильина. Он уповал на человеческий инстинкт – то, что инстинктивно, то это хорошо, это здорово, это ценно, а то, что не инстинктивно – то плохо. Он считал, что инстинкт в человеке заложен Самим Господом Богом, а раз так, то он всегда хорош. Удивительное дело: будучи христианином он совершенно не понимал падшей человеческой природы, он не понимал, что инстинкт в человеке испорчен, что он во многом стал своей противоположностью. Во всяком случае, противоположностью Божьему замыслу о человеке. И для него чувство частной собственности – это инстинкт; а значит он вложен в человека свыше, Богом. А вот св. Иоанн Златоуст так не считал. Он считал наоборот, что чувство собственности присуще падшей природе человека, и что настоящая жизнь человека – это жизнь коммунистическая, без частной собственности. Поэтому Златоуст восторженно говорит о первохристианской Иерусалимской общине. А Ильин про Иерусалимскую общину, которая описана в Деяниях Апостольских, пишет совершенно иначе.
"Первые христиане попытались достигнуть "социальности" пос­редством своего рода добровольной складчины и жертвенно распредели­тельной общности имущества; но они скоро убедились в том, что и не­кая элементарная форма непринудительной негосударственной имущест­венной общности - наталкиавется у людей на недостаток самоотрече­ния, взаимного доверия, правдивости и честности. В Деяниях Апос­тольских (4,34-37; 5,1-11) эта неудача (неудача!? – Н.С.) описывается с великим объек­тивизмом и потрясающей простотой: участники складчины, расставаясь со своим имуществом и беднея, начали скрывать свое состояние и лгать, последовали тягостные объяснения с обличениями и даже со смертными исходами (имеется в виду Анания и Сапфира – Н.С.); жертва не удавалась, богатые беднели, а бедные не обеспечивались; и этот способ осуществления христианской "соци­альности" был оставлен как хозяйственно-несостоятельный, а религи­озно-нравственный - неудавшийся. Ни идеализировать его, ни возрож­дать его в государственном масштабе нам не приходится."
Вот это так сказать «богословие» Ильина. Я об этом еще скажу. А пока – его взаимоотношение с Церковью. Когда он был еще человеком молодым, то он венчался с женой, но Церковь он фактически отрицал. И только постепенно и постепенно, идя по жизни, он стал понимать, что такое Православная Церковь и ее признавать. Но все равно – он и там, в Церкви остался крайним индивидуалистом. Он считал, что истинно то, что ты чувствуешь, какой у тебя в душе, как он выражался, «религиозный акт». Что ему (акту) соответствует – это верно, а все остальное, то о чем говорили святые отцы, то о чем написано в Евангелии, то о чем учит Церковь – это в общем-то хорошо, но если это в тебя не вмещается, ну и ладно – это не твой религиозный акт. Но к Церкви надо относиться положительно – это как бы такой бесплатный магазин духовных ценностей. Вот ты в него входишь и смотришь– вот это тебе по душе, я это возьму, а вот мимо этого пройду – не все же в магазине покупать. Может быть, я немножко утрирую, но отношение к Церкви было именно такое – не в Церкви человек спасается, а человек спасается самостоятельно – он же отдельное существо. А Церковь ему как-то помогает, намекает, книжки издает, которые ты можешь полистать. То есть Церковь для него – не корабль спасения, а что-то подсобное.
Далее, Ильин крайне отрицательно относился к Церкви в Советском Союзе, к сергиевской Церкви. Он ее за Церковь не считал. Конечно, сам он был конфессионально приписан к Константинопольскому патриархату, но в храм он ходил, даже благотворил. Он признавал, что в Церкви существуют жертвы советской власти, мученики, но сама эта Церковь – это не Церковь, она абсолютно безблагодатна, там таинства не совершаются. И поэтому я удивляюсь, что Ильина признают и любят многие наши священники – они-то рукоположены именно в сергиевской Церкви, теми епископами, которые из сергиевской Церкви вышли. По моему, это дурацкая ситуация: признавать Ильина – это значит отрицать собственное рукоположение. Но почему-то они одного с другим не связывают.
В конце жизни Ильин написал книгу «Аксиомы религиозного опыта». Он еще написал несколько книжек духовного содержания, т.е. где-то пошел по стопам Льва Николаевича Толстого, решил стать не только политиком, социологом, но и религиозным христианским проповедником. «Аксиомы» написаны очень лихо. Там есть и неплохие мысли: например, дефиниция понятий «религиозный акт», «содержание религиозной веры» и «религиозный предмет». Вот три таких термина он вводит, и на их различии построена вся первая часть книги. Это довольно тонко и имеет под собой основание. Вот чем, чем, а дураком Ильин не был – очень талантливый человек, ум исключительный, писатель замечательный, зачитаешься. Но эта книга – совершенно не святоотеческая. Как-то для проформы упоминаются наши святые отцы. Но вот слово «Троица» не упоминается вообще. Видимо, в «религиозном акте» Ильина такому понятию места не осталось. Редко упоминается Христос. Очень редко – по пальцам можно пересчитать. Но сотни раз упоминается Бог, Бог, Бог, Бог. И собственно, эта книга получилась мало христианская. Она годится для всех – и для синтоистов, и для буддистов и прочих.
Еще есть книжки, очень красиво написанные – «Поющее сердце», «О тьме и просветлении» – можете их полистать. Но вчитываться в них я не советую – ничего глубоко духовного они не дают. Конечно, я не могу сказать, что Ильин был не православным. Но его явное не-до-православие прет из всех его сочинений. Кто более или менее глубоко в православие погружался, это заметит невооруженным взглядом.
Естественное право Ильина и его учение о справедливости. Ильин был профессиональным юристом, как я уже говорил. Праву он придавал огромное значение, но во главе угла у него был термин «естественное право», т.е. опять-таки право, лежащее в природе человека и растущее от человеческого инстинкта. Причем, удивительное дело, понятие права он не связывал с понятием нравственности. Для меня это непостижимо, но тем не менее это так. Я надеюсь, что для всех нас право – это низший уровень нравственности, тот уровень, который должны соблюдать все. И чем выше этот уровень, тем нация духовно выше, чем больше запретов на уровне права, тем нация духовно выше – все принимают эти правила. А для Ильина не так: он вообще слово нравственность не любит – он для него слишком «коллективное». Он всегда вместо «нравственность» произносит «совесть». Совесть – это для Ильина чисто индивидуальное понятие. Вот совесть – есть, а никакой общественной нравственности – нет; все это, мол, одни слова.
И наконец, понятие Ильина о справедливости. Справедливость для него – это прежде всего неравенство. Ибо люди неравны, так уж Богом устроено: один глупый, другой умный, один высокий, другой низкий и прочее и прочее. Идея равенства, по Ильину – абсолютно дурная, совершенно бесчеловечная. Какое равенство, когда люди не равны между собой? И справедливость должна прежде всего это неравенство отразить. Ильин понимает, что справедливость для человека очень важна, что русский человек всегда ее жаждет. Но суть справедливости у него искажена.
Как относились современники к Ильину? Андрей Белый, с которым у него был конфликт, просто считал Ильина сумасшедшим, клинически сумасшедшим – с такими убогими на пистолетах не дерутся. Но в эмиграции у него был свой круг почитателей. Он переписывался с таким известным писателем, как Иван Шмелев, с архимандритом Константином Зайцевым. Но наши философы – Бердяев, Булгаков, Степун и прочие авторы «Пути» – с ним не общались.
В 1925 году Ильин написал книгу «О сопротивлении злу силой» – нашел спонсора. Идея книги простая – оправдать с христианской точки зрения тезис, что с большевиками можно и нужно бороться силой, с оружием в руках. Книга вызвала большую полемику в эмигрантских кругах, попала к Бердяеву, и он, ужаснувшись, написал отзыв «Кошмар злого добра». Там он пишет:
«Мне редко приходилось читать столь кошмарную и мучительную книгу, как книга И. Ильина. «О сопротивлении злу силою». Книга эта способна внушить настоящее отвращение к «добру», она создает атмосферу духовного удушья, ввергает в застенок моральной инквизиции».
Думается, что Бердяев все же несколько перегибает палку. Книга не такая уж плохая. Хотя в ней есть явный подтекст, что с большевиками церемониться не надо, а всех надо перестрелять, но книга не так глупо написана, как ее выставляет Бердяев. Но, понимаете, Бердяев – человек оригинальный, и где-то он был зорок в духовном плане. Вот в той же статье он дает такую характеристику Ильину:
"Он не просветлен тем христианским сознанием, что весь род человеческий поражен первородным грехом (вот правильно, прямо в точку попал – Н.С.) и потому не может распадаться на расу добрых, специально призванных бороться со злом силой, и расу злых, объект воздействия добрых...Он не менее моралист, чем Л. Толстой. Потому он так и занят Толстым (Ильин критиковал Толстого – Н.С.), что он под­сознательно ощущает его в себе"
Точно. Ильин чувствовал в себе целый пласт морализаторства, учительства. Он очень хотел быть учителем. Дальше Бердяев пишет:
"В миросозерцании И. Ильина нет ничего не только православного, но и вообще христианского. Православие явно взято на прокат для це­лей нерелигиозных, как это часто делается в наши дни. Цитаты из священного писания, из учителей Церкви и из правил Апостолов и св. Соборов приклеены механически и не доказывают наличности у И.Ильина органического православного мировоззрения"
Все очень точно. Вообще, любопытна манера цитирования у Ильина – он ссылается только на себя, на свои предыдущие книги. Начинаете читать – десятки страниц потока сознания, а после легкое замечание, что об этом я подробно говорю, скажем, в четвертой главе. После опять поток сознания, и снова: об этом подробнее в моей такой-то книге. Не то, чтобы в его работах совсем не было ссылочного аппарата. Я, честно говоря, эту толстую книгу про Гегеля не читал (и вряд ли буду читать) – там, наверно есть ссылки. Но в остальных его книгах – никаких ссылок, полный ноль. И кажется, что из философов он единственный – философ, который все на свете понимает и учит всех остальных, дурачков несмышленых, как им надо жить и что думать. Дальше Бердяев пишет:
"Вся настроенность книги И. Ильина не христианская и антихрис­тианская. Она проникнута чувством фарисейской самоправедности… "Все несчастье в том, что И. Ильин слишком сознает себя "части­цею божественного огня". Это есть обнаружение неслыханной духовной гордыни".
Опять в точку. Может быть, это слишком сильно сказано, но то, что этот человек был подвержен греху самоправедности, то, что гордыня в нем действительно бушевала – это тонко подмечено. И в результате этой гордыни он так отвратительно относился к другим людям. Впрочем, не ко всем. Он относился к людям очень страстно: одни ему сходу не понравились, и все – ненависть на всю жизнь. А других он любил. В частности, была Любочка, его двоюродная сестра, – есть рад таких нежных писем к ней. Была Тата – Наталья Николаевна Вокач, его жена, к которой он также относился с придыханием. То есть страсти в нем бушевали. В «Аксиомах религиозного опыта», во второй части он пишет о покаянии, о смирении. Но самого духа покаяния во всех книгах Ильина нет совершенно.
"И. Ильин - не русский мыслитель,– пишет Бердяев, – чуждый лучшим традициям нашей национальной мысли, чужой человек, иностранец, немец".
Тут Бердяев намекает то ли на его немецкое происхождение, то ли на его облик – он выглядел таким сухопарым немцем – то на его фанаберию – тут мне трудно сказать. Во всяком случае, Германию Ильин уважал. Недаром он в эмиграции осел именно в Берлине, хотя подавляющее большинство наших эмигрантов уехало в Париж. Он великолепно знал немецкий язык, спокойно читал этого Гегеля в подлиннике, конечно.
И последний сюжет, который я расскажу – это Ильин и фашизм. Это довольно печальная страница. Дело в том, что когда появился Гитлер, когда появились фашисты, то они ему понравились. Прежде всего – своим антибольшевизмом. И он уверовал, что это сила, которая уничтожит большевиков. Вот например в статье 1933 года, которая так и называется «Национал-социализм. Новый дух. I», он пишет:
«европейские народы должны понять, что большевизм есть реальная и лютая опасность; что демократия есть творческий тупик (либеральную демократию он тоже ни в грош не ставил – Н.С.); что марксистский социализм есть обреченная химера; что новая война Европе не по силам, — ни духовно, ни материально, и что спасти дело в каждой стране может только национальный подъем, который диктаториально и творчески возьмется за «социальное» разрешение социального вопроса»
То есть он видел в фашистах большую перспективу и в принципе правильную опору на национальное возрождение. Там же он пишет:
«Мы советуем не верить пропаганде, трубящей о здешних «зверствах»,
То есть зверства фашистов там, в Германии было оправданно. Про период войны я уже кое-что вам рассказал. Конечно, душой он был на стороне гитлеровской армии, но ему повезло: в Швейцарии было запрещено об этом писать. Полностью. Поэтому явных высказываний об этом у Ильина нет. И наши апологеты Ильина даже считают, что он всегда был русским патриотом и всегда был за Россию. Да, он был русским патриотом. Но Советская Россия для него была не Россией. А в 1948 году, после разгрома фашизма, он пишет в «Наших задачах» статейку про фашизм. Есть там такая главка, чрезвычайно любопытная. Там он пишет, что:
«Выступая против левого тоталитаризма (т.е. советского строя – Н.С.) , фашизм был, далее, прав, поскольку искал справедливых социально-политических реформ»
В общем, он был смелым человеком – надо отдать Ильину должное. Он и ЧК не боялся, и не боялся сказать то, что думает. Представьте себе 1948 год, фашизм растерт в порошок, и, казалось бы, любое упоминание о фашизме даже в нейтральном духе невозможно – только уничижительное. Но не для Ильина. Далее Ильин говорит:
«Наконец, фашизм был прав, поскольку исходил из здорового национально-патриотического чувства (ничего себе! – Н.С.), без которого ни один народ не может ни утвердить своего существования, ни создать свою культуру».
Но, конечно, в той же статье он говорит, что фашизм провалился, что он допустил тяжелые идеологические просчеты:
«Фашизм не должен был занимать позиции, враждебной христианству...фашизм мог и не создавать тоталитарного строя: он мог удовлетвориться авторитарной диктатурой».
Цитат о фашизме у Ильина гораздо больше – я просто не успеваю их зачитать. Примерно в 1945 году он разочарованно пишет Шмелеву в письме, не предназначенном для опубликования:
«Я никогда не мог понять, как русские люди могли сочувствовать национал-социалистам... Они - враги России, презиравшие русских людей последним презрением; они разыгрывали коммунизм, как свою пропагандную карту. Коммунизм в России был для них только предлог, чтобы оправдать перед другими народами и перед историей жажду завоевания. Германский империализм прикрывался анти-коммунизмом. (...) Боже мой! Чему тут можно сочувствовать? Как можно подобное одобрять или участвовать?"
: Бедный Ильин! Как он купился! Как он желал, чтобы гитлеровцы уничтожили большевиков! Как видите, только в 1945 году этот умнейший человек, очень осведомленный, вдруг понял, что фашизм только «прикрывался антикоммунизмом», что это была пропаганда. А на самом деле фашизм стремился уничтожить русский народ.
Вот все об Ильине. Прошу вопросы.







22.12.14




Полностью по ссылке http://chri-soc.narod.ru/Ilyn-2.htm

Русское офицерство. Решающий вклад в свержение Николая II

Николай II во время Первой мировой
Как это не удивительно для многих нынешних адептов «белого движения», но армия, одна из главных опор императора Николая II, сыграла ведущую роль в его свержении, дав старт всем остальным событиям 1917 года в России.

Шла первая мировая война. Росло недовольство народа. Императорская Ставка была по сути вторым правительством.
Collapse )

Присоединяйтесь к нам: ЖЖ | ВК | фейсбук